Родился Георгий Иванович Тропин 9 мая 1945 года. Отец, начальник штаба авиаполка, после тяжелого ранения в 43 году был признан негодным к строевой службе и определен в СМЕРШ. А мать, военфельдшер, работала в военном госпитале города Каунас. Через месяц после окончания войны родители демобилизовались и переехали на Дальний Восток. Но в семье сохранилась воинская атмосфера, и он с детства мечтал стать, как отец, защитником Родины.
Но о карьере пограничника он никогда не то что не мечтал, а даже всерьез не задумывался, хотя одной из любимых его книг были рассказы о подвигах знаменитого пограничника Карацупы. Восхищался Георгий-подросток ловкостью и смекалкой героя и отдавал себе отчет: он никогда таким не станет.
— Потому что рос я щуплым, а пограничники представлялись мне чуть ли не былинными богатырями, — говорит Георгий Иванович. – Ведь нарушителя границы нужно было настичь и победить в личной схватке.
В юношеские годы объехал он вместе с родителями весь Дальний Восток: Приморье, Сахалин, Камчатку. А аттестат о среднем образовании получил в вечерней школе, работая на одном из предприятий Петропавловска. Отсюда был призван в пограничные войска, закончил школу сержантского состава. И – получил направление в Алма-Атинское высшее пограничное училище. Первокурсники этого учебного заведения проходили службу не в столице Казахстана, а на советско-польской границе, в так называемом «Багратионовском городке». Здесь будущий лейтенант отличился и второй курс обучения проходил уже в Московском училище.
Выпускной курс пришелся на 1969 год, когда на дальневосточной границе снова «тучи ходили хмуро», так что курс этот получился ускоренным. Обычно лейтенантские погоны курсантам вручали в конце мая, в День пограничника, а тат – перенесли на 23 февраля. И при распределении практически весь курс был направлен на заставы советско-китайской границы.
— К месту назначения, на Тихоокеанский пограничны округ , летел он «на перекладных», нужно было заехать к сестренке, училась она в Красноярске. Так уж получилось, что радио он не слушал и газет не читал. И удивился поведению людей в аэропорту.
— Иду я в новенькой пограничной форме – шинель, белый шарф, начищены ботинки, а мне прохожие дорогу уступают, — вспоминает Георгий Иванович. – Причина такого всеобщего уважения стала понятной уже в кресле самолета, когда по радио стали передавать сводку событий на острове Даманский.
Бои на горячем участке лейтенант Тропин уже не застал. А попал он в Гродековский отряд, на самый, что ни на есть ответственный участок. Послужной список у него был отменный: во время учебы был отличником, командиром отделения, заместителем командира взвода. И по прибытию на заставу себя успел в первые же дни проявить с лучшей стороны. Потому через три месяца принял уже 11-ю заставу – лейтенант на майорской должности! Были у начальства и сомнения: а справится ли? Справился. Может быть потому, что пример был: рядом, на 12-й заставе служил тот самый Карацупа!
Через 10 лет дослужился Георгий Иванович до капитана. К этому времени его застава несколько лет подряд признавалась лучшей в пограничном округе, за что был Тропин награжден орденом «За службу Родине». И – назначен начальником штаба мото-маневренной группы. Правда, поработать в этой должности на дальневосточной границе он толком не успел, потому что был направлен в Афганистан – начальником ММГ.
— Таких мото-маневренных групп на советско-афганской границы было сформировано 8 с зоной ответственности 100 км в глубь сопредельной территории, — вспоминает Георгий Иванович. — Зона нашей ответственности – у знаменитого перевала Саланг.
Тогда бои за перевал, ведущиеся практически беспрерывно, были на слуху. С перевала, по ущелью, уцелевшие бандгруппы устремлялись к советской территории, и по автотрассе, и по пустыне. Вот тут их и ожидали наши пограничники. К ММГ, которой командовал майор Тропин, была придана минометная батарея. Всего под его командованием находилось 430 бойцов. Пограничники применяли особую тактику, которая отличалась от тактики обычных военных формирований. Прежде всего – связью с населением. Их первым делом — была помощь местным дехканам, отремонтировали они разрушенную электростанцию и дали свет. Потому. Вероятно, и сообщали им мирные жители о передвижениях групп моджахедов.
Там же, у перевала Саланг, возвели бандиты укрепрайон. Приказ взять горную крепостцу получили десантники, но так и не могли его выполнить. Пограничники – обладая точными данными, отрезали осажденных от подхода подкреплений и за неделю выбили бандитов из укрепрайона. И что важно – без потерь.
Два года провел майор Тропин в «горячей точке». И за это время в его ММГ не было ни одного убитого. За что был представлен ко второму ордену «За службу Родине».
— Правда, получил я награду уже вернувшись назад, на дальневосточную границу, — поясняет Георгий Иванович. – По непонятной причине орден «затерялся». Не будь на то господня воля, как говорил Лермонтов, был бы я полным кавалером ордена.
Но это – к слову. Тогда пограничники раньше думали о Родине, а потом о себе. Вот и Тропин: прибыл на прежнее место службы, в свою мото-маневренную группу, но уже — начальником. — А потом – был переведен в Лучегорск, начальником пограничной комендатуры. В его ведении было 5 застав, три из которых – именные, носящие имена Героев. На заставы приезжали экскурсии, а на торжества в годовщины событий на острове Даманский — Герои Советского Союза Бубенин и Бабанский, родственники погибших.
В 90-м году Георгий Иванович, по достижению 45-летнего возраста, уволился. Местом жительства выбрал юг Украины, но в Херсон перебраться не удалось: начался распад великой страны. И украинские «самостийники» не очень-то желали приезда «москалей». И пришлось после увольнения оставаться в Лучегорске, где все было знакомо. Трудоустроился он в кооператив «Ветеран» — пригласили его руководителем. Хоть в изготовлении мебели был он небольшим знатоком, зато связи с местной и краевой элитой имел хорошие. Так вот и работал – до 93 года.
После известных событий у Белого Дома в Москве 1 секретарь райкома КПСС стал главой районной администрации. И вместе с послушными руководители предприятий стал наводить новые порядки. Колхозы и совхозы развалились, предприятия банкротились. Не приветствовал такое развитие событий Тропин. И не поддержал главу района при очередных выборах, да к тому же стал проводить агитацию среди знакомых. И получил весточку от бывшего сотоварища: я, мол, его растопчу после выборов.
Растоптать в буквальном смысле слова не удалось, а вот проблем создал – выше крыши. В кооператив «Ветеран» были направлены комиссии, которые выявили множество финансовых нарушений. И в районной газете, подконтрольной власти, появилась кричащая публикация «Ветеран» или Спрут?». В то время по телевизору шел сериал об итальянской мафии. Люди еще по инерции верили прессе, так что оказался Тропин в «полосе отчуждения».
— Мне-то что, я привычный к тяготам и лишениям, — говорит Георгий Иванович. – Встретил атаки врагов спокойно. А вот жене и дочери-десятикласснице пришлось нелегко: привыкли они к тому, что главу семьи все уважают, а тут – то допросы, то обыски. Жена на нервной почве получила инвалидность. А Тропин – выстоял!
Обыски результатов не дали: вот они на виду – отечественные «Жигули» и квартира, полученная еще в годы службы. И хоть отдел борьбы с хищением собственности оснований для уголовной ответственности не нашел, власть имущие продолжали повторять: вор! Шесть лет разбирали в суде иск Тропина о защите чести и достоинства. Четыре судьи сменилось – никак не могли они пойти против власти. И только пятая служительница Фемиды, ветеран труда, не пошла против совести и отмела все надуманные обвинения. Это решение оставил в силе и краевой суд: не виновен!
К этому времени сын, офицер-пограничник, служил в Хабаровске, в седьмую столицу переехала и дочь. Так что пришлось и родителям перебираться в краевой центр. Здесь и продолжает он свою пограничную вахту – в совете ветеранов, в учебных заведениях – по воспитанию подрастающего поколения. Чтобы из них вырастали хорошие пограничники.
Леонид Волков.
