Письма президенту
Владимир Владимирович, письмо очень личное, но начну с политики. Нас (и вас) так учили: сперва общественное, потом личное.
В среду в Думе вы говорили об успехах. Вы сказали про рынок труда, рынок жилья, про газовый рынок, автомобильный, строительный, мировой… И рынков этих было столько, что вы, похоже, потеряли бдительность (служба в Дрездене давно позади, самоконтроль естественно снижен). Вы заговорили о новой системе губернаторских выборов. Вы сказали:
«Опасность того, что на рынке избирательных услуг будут востребованы национализм и сепаратизм, представляет для нас угрозу. Нужно к этому очень аккуратно относиться, очень-очень аккуратно».
Это ваше высказывание крайне неаккуратно. Почти что явка с повинной.
Мы ходили на выборы, а вы, оказывается, работали на рынке избирательных услуг. Интересно, какие там цены? Все твердят про пятьсот рублей, про бюджетников, но это же неправда. Точнее, не вся правда. Знаю людей, которым гигантская коммерческая структура оплатила билеты на «Сапсан», три дня в гостинице, питание — это тысяч двадцать на каждого; какие там бюджетники…
Глупо, конечно, так начинать письмо, когда собираешься обратиться с личной просьбой. Но до вашей инаугурации остались считаные дни, откладывать не могу: это последний момент, когда вы — и президент, и премьер-министр.
Дело в том, что вы — строгий формалист. Чуть что — вы говорите: «Это не в моей компетенции. Обращайтесь в суд». А сейчас мой вопрос полностью в вашей компетенции. И не только должностной.
Есть особая сфера компетенции — справедливость и честность — они у каждого должны быть, а у президента и премьера тем более.
Вы говорили об этом незадолго до выборов, когда журналистов награждали премией правительства. Вы сказали:
«Уважаемые коллеги, у вас особая профессия, в основе вашей работы лежит гражданская позиция и талант людей, которые делают это важнейшее для любой страны дело — журналистика. У нас всегда с особым вниманием и особым почтением относились к людям вашей профессии, и потому что это связано с гражданской позицией и талантом, и потому что это связано с проявлением мужества. Присуждает эту премию специально избранный Совет. В нём работают не только представители Правительства, но в большинстве своём представители вашего цеха. Именно они и определяют, кто будет лауреатом. Да, эта премия правительственная, но ещё раз повторяю — лауреатов определяют наиболее авторитетные представители именно вашего цеха».
Слушал с волнением. Вы, наверное, не знали, что говорите обо мне. Вы были президентом, когда мне была присуждена эта премия. Присуждена, но не вручена.
Летом 2006 года Совет (о котором вы говорите с таким уважением) избрал меня одним из десяти лауреатов. Некоторые члены жюри меня потом поздравили, а когда я усомнился «вряд ли дадут», сказали буквально то, что вы: «Решает Совет, правительство только вручает».
Позже стало известно, что какой-то важный чиновник (что-то вроде министра) впал в истерику: «Этому?! Не давать! Переголосовать!» Ему пытались объяснить, что так нельзя. Но он, грозя объявить голодовку, требовал новых выборов.
Для авторитетных представителей нашего цеха (в их числе были декан факультета журналистики МГУ Ясен Засурский; экс-министр печати Михаил Федотов, теперь он возглавляет Совет при президенте; крупный издатель Виктор Шкулёв и другие) — для них это было глубоко оскорбительно. Ведь от них требовали изменить мнение, изменить принципам. Но для общего блага они собрались снова, переголосовали… И снова одним из победителей оказался автор этих строк.
И опять что-то вроде министра билось в истерике (они не только с министрами, они и с президентами случаются; вы небось видели их больше, чем мы). Однако в третий раз почтенных, но строптивых господ голосовать не заставили. Просто вычеркнули меня из списка победителей. Для красоты картины надо добавить: ровно столько же голосов, сколько я, получили некоторые другие, хорошо вам знакомые «авторитетные представители цеха». Им, конечно, дали; не вычеркнули, создав наглядную картину несправедливости и произвола.
Вот что иногда случается на рынке государственных наград.
Обидно было, но я смолчал, скандалов в печати не устраивал.
И вот сейчас вы — и как президент, и как премьер-министр, и как человек, который сказал про эту премию прекрасные и точные слова, — полностью компетентны восстановить справедливость. Можете решить этот вопрос по-честному, по-мужски, а можете (с присущей вам иронией) посоветовать «обратиться в суд».
Победителям тогда вместе с почётной грамотой давали миллион рублей. За пять лет, конечно, наросли большие проценты, но не хочу выглядеть жлобом, пусть отдадут тот миллион, и всё.
На что потрачу — пока не скажу. Но вот увидите — вам понравится.
